Обед, хотя и наскоро приготовленный, вышел очень хороший; даже обильный; только вино немного, как говорится, подгуляло: почти черный херес, купленный Тимофеичем в городе у знакомого купца, отзывался не то медью, не то канифолью; и мухи тоже мешали. В обыкновенное время дворовый мальчик отгонял их большою зеленой веткой; но на этот раз Василий Иванович услал его из боязни осуждения со стороны юного поколения… Прислуживал Федька, видимо обремененный необычными сапогами, да помогала ему женщина с мужественным лицом и кривая, по имени Анфисушка, исполнявшая должности ключницы, птичницы и прачки. Василий Иванович во все время обеда расхаживал по комнате и с совершенно счастливым и даже блаженным видом говорил о тяжких опасениях, внушаемых ему наполеоновской политикой и запутанностью итальянского вопроса…
После жареного Василий Иванович исчез на мгновение и возвратился с откупоренной бутылкой шампанского. «Вот, - воскликнул он, - хоть мы и в глуши живем, а в торжественных случаях имеем чем себя повеселить!» Он налили три бокала и рюмку, провозгласил здоровье «неоцененных посетителей» и разом, по-военному, хлопнул свой бокал, а Арину Васильевну заставил выпить рюмку до последней капельки. Когда дошла очередь до варенья, Аркадий, не терпевший ничего сладкого, почел, однако, своею обязанностью отведать от четырех различных, только что сваренных сортов, тем более Базаров отказался наотрез и тотчас закурил сигарету. Потом явился на сцену чай со сливками, с маслом и кренделями; потом Василий Иванович повел всех в сад для того чтобы любоваться красотою вечера...